Не забывается такое никогда

Нина Александровна Гончарова - первостроитель. Начи­нала она работу диспетчером левобережных электросетей, в 1950 году принимала участие в создании всего Волжс­кого энергосбыта. Но кроме этого Нина Александровна - кава­лер орденов Отечественной войны II степени и Красной Звез­ды, есть у нее медали «За оборону Севастополя» и «За оборону Кавказа».

В середине марта у Нины Александровны день рождения. И хотя возраст уже серьезный, она, как и прежде, выходит на сцену и поет песни военных лет вместе с хором «Боевых под­руг». Не забывается война. Да и как такое забыть...

...3 июля 1942 года, после 250-дневной борьбы, врагам был сдан Севастополь. Боя начались на подступах к Новороссийску. Именно в это время из новороссийских госпиталей начали пе­ревозить партиями раненых в свободные порты: Сочи, Суху­ми, Поти, Батуми.

Нина Александровна Гончарова к тому времени работала медсестрой в военно-морском госпитале № 43 в городе Новороссийске. В это время потребо­вались медсестры для сопровождения раненых, перевозимых на судах. Тогда и сформировали команду, в которую входили начальник группы, а им назначался врач III ранга, фельдшер, две медсестры и четыре санитарки. Присоединили к ним и шестерых комендоров (командиров орудий) и всех их направили на старый пароходик «Пестель». Капитаном корабля был испытанный морской офицер дальнего плавания Сергей Николаевич Кушнаренко.

Высокий, плотный бритоголовый и уже немолодой моряк. Его корабль считался самым старым до­революционным судном с ограниченной дальностью плавания. До войны он числился торговым судном. В военное время стал военным кораблем. На борту корабля, прямо к деревянному настилу палубы, прикрепили две коротко - ствольных пушки: одну на носу, вторую на корме. Да еще несколько легких зенит­ных пулеметов. Корабль мог брать до 150 человек, но раненых брал и до двухсот. Раненых разводили по четырем отсекам. Каюты I класса и салон на носу обслуживали две медсестры. Одну чернявую звали Марой, а вторую светловолосую Нюрой. Каюты II класса обслуживала медсестра Моисеева и санитарка Теньцова. Обе русские и светловолосые. Их так по фамилиям и называли.

Двухрядные каюты III класса по правому борту бойкая медсестра Юрченко и еще одна невысокая плотного тело­сложения девушка, фамилию ее Нина Александровна забыла. Последний самый большой отсек на корме достался санитарке Блазомирской Валентине. Скучать там было некогда. По ночам грузили боеприпасы для воюющих моряков, отдыхали только после погрузки и уборки, когда выходили в море. По прибы­тию на место таскали ящики, заводили и заносили раненых. Врач распределял кого, в какую канту. Бралась во внимание степень ранения и дальность перевозки. Плавание проходило под постоянными нападениями фашистских самолетов и их подводных лодок. Что бы в этом убедиться, достаточно, обра­титься к записям судового журнала, в котором речь идет о рей­сах в Керчь и в Камыш-Бурун в марте 1942 года.

5 марта 12 часов 05 минут - налет авиации, сильный огонь.

7 марта 01 час 45 минут очень низко боевым курсом в 45 градусов по носу торпедоносец. Торпеда прошла мимо по корме.

9 марта в Новороссийске, вражья авиация совершила не­сколько налетов на причалы порта.

10    марта в Камыш-Буруне самолеты противника бомбили порт.

11    марта в 10-00 прибыли в Новороссийск. В воздухе слышны моторы.

Самолеты пикировали на корабль с воздуха. Подводные лодки противника поджидали корабль из глубин. Особенно опасно было плавание без сопровождающих охранных кате­ров, близ Туапсинского побережья, где в глубокой лагуне все­гда находились немецкие подводные акулы. Вперед смотрящий с биноклем матрос нес четкую вахту. Сотни раз раздавались его возгласы: «Воздух!», «Торпеда справа!», «Торпеда по кур­су!». Секундное промедление грозило кораблю и людям гибе­лью. Но всегда капитан применял ряд замечательных противо­торпедных и бомбовых маневров и торпеды проходили мимо, а бомбы ухали в море. Благодаря слаженной работе всего эки­пажа судно правильно исполняло маневры. Набирало скорость и уходило от преследования. Люди были обязаны жизнью мас­терству и бесстрашию капитану. Тому самому бритоголовому немногословному, на вид суровому, но в душе глубоко понима­ющему нужды матросов - Сергею Николаевичу Кушнаренко.

Во время морских бомбежек и торпедных атак, врачу, мед­сестрам и санитаркам нужно било обладать нечеловеческой внутренней выдержкой, мужеством, самообладанием и тактом, чтобы не бросить раненых и не выбежать на верхнюю палубу, где виднее была обстановка, понятней откуда грозит опасность, куда падают бомбы. Паника на корабле - плохой помощник и ее сдерживание лежало на молодых девушках.

На полу под ногами были пятна крови, а иногда и лужи, а девушки не проявляли признаков страха. Гладя на них, спокой­ны были и раненые матросы. Только во время стрельбы зенит­ных пулеметов с потолка на лица лежащих сыпалась штука­турка.

Особенно запомнился Нине Александровне Гончаровой свой первый рейс из Геленджика в Сочи. Во время погрузки раненых случился налет вражеской авиации. Бомбили порт. Капитан дал команду прекратить погрузку и немед­ленно отойти в море. Из того расчета, что за одним маленьким корабликом самолеты не погонятся. А ежели и погонятся, то порт будет спасен. Расчет оказался безошибочным. По оконча­ние налета погрузка была завершена и «Пестель» взял курс на Сочи.

Во второй приход в Новороссийск Нина узнает, что ее родной госпиталь МГ-43, в котором она работала, разбит. Мощ­ная авиабомба, прямым попаданием разрушила левое крыло здания и похоронила под обломками раненых и часть медиков. Рассчиталась фашистская авиация и с зенитной батареей, ох­ранявшей город. Погибших артиллеристов жители несли на ру­ках, что в обстановке ожесточенных боев случается крайне ред­ко.

Начальник медслужбы Новороссийской морской базы пол­ковник Квасенко отдал приказ перебазировать оставшихся на цементный завод и там организовать операционную. Завод еще находился в наших руках. Случилось это 12 августа 1942 года в 14 часов 10 минут.

Не выходит из памяти и такой случай: на корабль был прислан новый начальник медслужбы. Он был хорош как специалист, но совершенно не мог перебарывать в себе страх. При бомбежках лейтенант падал на пол, обхваты­вал голову руками и забивался в угол. Капитан, не позволяв­ший даже разговаривать о трусости, при первой же возможности списал его на берег. Вскоре ему прикомандировали дру­гого, с красивым именем Володя. Этот был храбр, но имел че­ресчур сердобольное сердце. Он готов был забрать на корабль всех раненых, тогда как капитан не позволял перегруза свыше двухсот человек. Судно становилось маломаневренным и мог­ло служить отличной мишенью для бомб и торпед.

В спорах они оба хватались за пистолеты, но как только корабль, после погрузки отчаливал, сейчас же капитан прощал Володе молодую горячность и все становилось на свои места - оба посмеивались.

Зимой 1943 года «Пестель» получил задание идти с боль­шим грузом в Геленджик. От тяжести корабль просел выше допустимого. На тихом ходу, под прикрытием тумана, незаме­ченное врагом судно входит в порт, а к причалу подойти не может. Не позволяет просадка. Чтобы выйти из положения ка­питан приказал зацепить пустую баржу и начинать выгрузку боеприпасов и питания. А тут налет вражеских бомбардиров­щиков. Пришлось маневрировать вместе с баржой. Упавшая недалеко от борта бомба подняла столб воды, который на се­кунду скрыл под собой капитанский мостик. У моряков замер­ло сердце. Но Сергей Николаевич остался жив. Его только сби­ло с ног и оглушило. Стервятники, израсходовав боезапас, улета­ли. Баржа была загружена и пришвартована к причалу. Боеп­рипасы доставлены по назначению. Это только один эпизод.

Около 500 авиабомб сбросили фашисты на уничтожение старого прогулочного корабля, водоизмещением всего в 450 тонн, а судно плавало, жило, работало и действовало. За время войны совершило 186 боевых рейсов, 12 раз сквозь шквал огня прорывалось в осажденную Одессу и 9 раз в обороняющийся Севастополь. Пароходик перевез 28 тысяч тонн груза и более 30 тысяч бойцов. Что ни рейс - то громадный риск и подвиг. Судьба кораблей, как и людей, бывает разной. Одни всю свою корабельную жизнь являются трудягами морей и остаются безвестными, другие совершают один единственный подвиг и становятся легендарными.

«Пестель» был не только частицей черноморского флота, он был его честью, теперь же он просто забыт. Зато он не забыт в памяти волжанки Нины Александровны Гончаровой, которая прослужила на нем с августа 1942 года по март 1943 года в самое тяжелое время для Советского Союза и для Чер­номорского флота.

Она убежденно считает, что героическими судно к команду сделал ни кто иной, как капитан Сергей Нико­лаевич Кушнаренко. Только благодаря ему и легкой управляе­мости корабля она осталась жива и даже ни разу не была ране­на. Другого такого самоходного транспорта она не встречала и даже ничего подобного не слышала. Она гордиться своей службой, своим капитаном и своим кораблем по праву свершенному.

 В конце марта 1943 года медицинскую группу с корабля списали, а «Пестель» и его капитана с комендорами направили на новое задание.

В турецкий порт Трабзон (Трапезунд) стали поступать по Ленд-Лизу американские подарки и потребовалось судно для их перевозок.

Вот туда и бал направлен командованием «Пес­тель».

Практичные американцы всегда оставались сами собой. Делали видимость помощи, бескорыстия и дружелюбия, но никогда не забывали о своей выгоде и безопасности. Ленд-Лиз означал последующую оплату всего завезенного, а местом до­ставки была ближайшая нейтральная страна у которой суще­ствовала одна странная условность: советский корабль не до­пускался до причала, он бил обязан останавливаться недалеко от берега и к нему на весельных лодках подвозили грузы ту­рецкие загорелые гребцы. Затем лодку причаливали к борту, а тут уже крановщик Антон поднимал ящики краном на борт. Матрос Антон немного заикался, однако специалист и шутник был большой, за что его вся команда очень уважала. На все это требовалось очень много времени, что капитану было не по душе. Но что он мог изменить в чужой стране? Вот так и кур­сировал «Пестель» между Трабзоном и Батуми, доставляя кол­басу и консервы. Вот тут-то его легко и выследила немецкая подводная лодка. В чужих прибрежных водах она на пути за­легла на грунт. 18 июня 1944 года, после окончания погрузки, капитан собрал команду и попросил быть особенно собранны­ми и бдительными, будто чуяло его сердце беду. Подлодка всплыла радом о кораблем и в упор выпустила торпеду. Увер­нуться уже было невозможно. «Спасайте людей!» - была пос­ледняя команда Сергея Николаевича Кушнаренко. Спаслось только половина команды и среди них был Антон. Капитан и остальные ребята погибли под обломками своего родного ге­роического корабля.

Гончарова Нина Александровна в это время служила в ВМГ-45, который располагался в приморском городке Поти. Туда доставили оставшихся живых моряков. Среди них был и старый знакомый Нины комендор Антон. Это он откуда-то уз­нал номер госпиталя и разыскал в нем Нину и сообщил ей печальную весть гибели «Пестеля». Этот день для Нины Гон­чаровой остался самым печальным днем в ее жизни.

Работать тогда она не могла и начальник отделения под­полковник медслужбы Грам-Грановский Михаил Иванович предоставил ей выходной и она проводила товарищей по службе в порт на другие корабли. Таково было ее последнее прощание заочно с «Пестелем» и наяву с оставшимися в живых товари­щами по службе.

В газете «Известия» от 8 апреля 1967 года Нина Алексан­дровна Гончарова прочитала, что с Николаевской судоверфи спущен на воду новый сухогруз с дорогим для нее именем «Капитан Кушнаренко».

Имя капитана продолжает жить. Капитан создал герои­ческую, стойкую по духу команду, умелую и дисциплини­рованную. Вместе с нею был героическим и старый прогу­лочный пароходик, «Пестель». Неплохо бы создать новый ко­рабль с этим именем и освежить героическую историю кораб­ля, иначе можно по крупицам растерять всю доблесть военных черноморских моряков.

Поделись с друзьями!

Комментарии


Работа хорошая,содержательная,соответствует заявленной теме.Но есть ряд речевых недочётов,грамматических и орфографических ошибок.
или Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий.